Пушкинские места

Виртуальная экскурсия по Пушкинским местам России

Крестьянка из Болдина

В свою бытность в Болдине в 1830, 1833 и 1834 годах А. С. Пушкин немало занимался хозяйственными делами и нуждами, часто беседовал с крестьянами. Но пока мы знаем о реальных судьбах простых болдинцев пушкинского времени чрезвычайно мало. Найденный нами в Государственном архиве Горьковской области, в делах Нижегородского губернского правления, документ отражает судьбу одной из болдинских крестьянок, поселившейся здесь в 1816 году. Прошение Авдотьи Петровны Новиковой раскрывает не только трагедию ее жизни, но и саму суть крепостного права в России на рубеже XVIII-XIX веков, позволяет нам, людям совсем иной эпохи, увидеть крепостничество во всей неприкрытой правде.

Мы не знаем, встречался ли Пушкин с Новиковой, но ее судьба была известна сельчанам и вполне могла привлечь внимание поэта. Тем более, сто происходила она из села Диканьки, воспетого Гоголем как раз в пору дружбы его с Пушкиным: “Вечера накануне Ивана Купалы…” начали печататься в “Отечественных записках” в 1830 году.

Прошение крестьянки Авдотьи Новиковой в Нижегородское губернское правление от семнадцатого марта 1816 года:

“Я, именованная , урожденная Полтавской губернии в селе Диканьке от отца малороссиянина Петра, будучи в малолетстве, стоявшим же тогда во оном селе войска Донскаго (но какова полку, того по малолетству своему припомнить не могу) полковником Андреем Семеновым сыном Лагвеновым с прочими двумя моими сотоварищами увезена и отослана к отцу его, жительство имевшему Рязанской губернии Зарайской округи в село Галионкино. Живши же во двлре ево до 13 лет, а наконец отдана в замужество за крестьянина ево (в село Яблонево, состоящее в Скопинском уезде) Максима Логинова и, бывши в замужестве за ним семь лет, прижила с ним сына Андрея и дочь Дарью.

Когда же помянутый муж мой волею божиею помре, я оставшись после него вдовою, то сказанной г-н Лагвенов продал меня и с детьми моими коломенскому купцу Потапу Шапошникову, от коего подарена была брату его родному Моисею Шапошникову, у коего и жила десять лет, которой за услуги мои и с детьми перед кончиною своею приказывал выпустить меня на волю. Но, когда же он волею божиею скончался, то подаривший перед сим брат ево родной Потап Шапошников от жены ево, вдовы, нас отнял по-прежнему к себе и продал в Москву купцу Василию Карпову, которй, узнав что я в крепость не подхожу как малороссиянка, продал комиссариатскому секретарю Алексею Осипову, сыну Титову. Он же, Титов детей моих оставил у себя, а меня продал секретарю же Ивану Рябцову , а как сей, также узнал что я по всем правам в крепость ему не принадлежу, продал подполковнику Андреяну Ивановичу Жданову, к которому проданы были от г-на Титова и дети мои. Сей же подполковник меня продал г-ну Сенявскому, а детей моих - сенатскому секретарю Павлу Пучкову, которой также распродал детей моих: сына в 1812-м году Казанской губернии крестьянам князя Гагарина для отдачи в ратники , а дочь в 1810-м году в Астрахани армянину Ивану Евдокимову. И г-н Сенявский выдал меня усильным образом в замужество за подаренного ему господином Пушкиным (Василием Львовичем - Н. Ф. ) крестьянина Егора Акимова сына Новикова, с которым и продал меня он, г-н Сенявской, вологодскому купцу Ивану Рынину, но, когда сей купец не получил на нас крепостей, то и перепродал нас г-ну майору Чистякову, которой, узнав, что мы в крепость не подлежим, то возвратил нас обратно к помянутому купцу Рынину. А как сей купец бежал , то мать ево от нас отказалась и переслала нас г-же Сенявской, которая также отказалась, отзываясь тем, что она нас продала; почему муж мой именованный, явясь в часть, об себе объявил, чот г-жа Сенявская не принимает, то оная часть определила житьнам до прибытия прежняго г-на нашего Пушкина; когда же реченный г-н прибыл, то и явились к нему, которой также от нас отказался, почему Московскою управою благочиния препровождены были оба мы в Надворный суд, из коего для проживания даваны были нам билеты, с которыми и имели свободное проживание лет семь, и, наконец, снабдил нас неизвестно почему оной суд сверх воли моей и мужа моего для проходу в вотчину Лукояновской округи в село Болдино, его ж господина Пушкина, отказавшегося прежде от присвоения нас билетом сего генваря десятого числа, с которого точную копию на благорассмотрение при сем прилагаю, почему и явились с данным нам билетом в именованную вотчину. Но вотчинный начальник г-на Пушкина (Василия Львовича - Н. Ф. ) , Андрей Тимофеев сын Вальянов, представя нас в Лукояновский нижний суд марта девятого числа, сказал во оном: ято мы нимало не принадлежим г-ну Пушкину… чего для и в поданных текущих ревизких сказках за вотчиною его не показаны, почему оным земским судом нам и сказано, чтоб мы явились к лицу Вашего превосходительства.

Марта семнадцатого дня 1816-го года сие прошение писал со слов просительницы коллежский регистратор Алексей Петров сын Вишневский. К прошению вместо вышеописанной просительницы Авдотьи Петровой, за неумением ея писать, по ее просьбе, секретарь Леонтий Макаров руку приложил.”

Прметами ж они: Егор Акимов росту средняго, лицем бел, глаза серые, волосы светлорусые, от роду ему сорок пятой год; жена ево Авдотья, росту средняго, лицем бела, глаза серые,волосы русые, от роду ей сорок осьмой год”.

В XIX веке фамилии у крестьян стали более или менее устойчивыми, передавались от отца к сыну. Поэтому кто-то из болдинцев сегодня может узнать свою родословную, увидеть свои “исторические корни” в той же Авдотье Новиковой. Наверняка, семейные предания еще живы.

Метки:, , ,

Болдинский памятник пушкинской поры

Пока не обнаружены документы времени строительства зданий, составляющих сегодня комплекс музея-заповедника, церковь остается неоспоримым (если не единственным) памятником Б. Болдина пушкинской поры. В ней осенью 1830 г. поэт вел беседы с крестьянами о принятии мер предосторожности против распространявшейся тогда с крае холеры. Сцены повседневной народной жизни, протекавшей возле храма,, нашли отражение в ряде его произведений.

Но при всей очевидной значимости для истории Б. Болдина здания церкви как памятника пушкинского времени оно остается менее всего изученным и сохраняемым.

История строительства в Б. Болдине значительной по размерам каменной церкви связана со многими общерусской значимости событиями конца восемнадцатого века. Прежде всего с указом о губернской территориальной реорганизация страны 1775 г., по которому недалеко от Б. Болдина, в некогда глухой провинции, начали развиваться как уездные административно-хозяйственные центры Нижегородского наместничества бывшие ранее небольшими селами Лукоянов и Починки. К таким событиям относится и Жаловавшая грамота дворянству 1785 г., позволившая господствующему сословию повсеместно обживать отдаленные от столиц родовые имения, превращая их в сложнорасстроенные комплексы с господскими домами и службами, храмами, парками и садами с прудами, беседками, декоративными мостами, вольерами, живописными ландшафтами.

Б. Болдино в конце XVIII в. стало крупным селом (по четвертой ревизии к 1791 г. насчитывалось 122З души “мужеска полу с женами и рожденными после ревизии обоего пола детьми”) с еженедельными базарами, собиравшими по воскресеньям все окрестное торгующее население, кабаком, церковью и господской усадьбой. Правда, старая церковь оставалась небольшой, деревянной.

В 1782 г. болдинцы получили на ранее поданное прошение от владимирского епископа Иеронима храмозданную грамоту с дозволением “в помянутом селе Болдине построить вместо ветхой деревянной вновь каменную церковь во имя Успения пресвятыя богородицы с приделами Архангела Михаила и святителя Николая”.

Надо иметь в виду, что духовная жизнь населения значительной части юго-восточной территории Нижегородского наместничества в это время подчинялась г. Владимиру и только по указу синода летом 1783 г. перешло “из Суздальской и Владимирской епархии в Нижегородскую епархию по Нижегородскому наместничеству двести пятьдесят пять церквей” в том числе храмы всего Лукояновского уезда. Это существенно ускорило реализацию давно задуманного строительства в Б. Болдине, ибо возведение каменной церкви в XVIII в. было возможно только после представления на рассмотрение и утверждение сначала в местную духовную консисторию а затем и в синод фасадов и планов будущей постройки с привязкой ее на место, что требовало активного участия профессионально обученного архитектора-строителя.

В первых числах июля 1791 г. поверенный болдинского имения Пушкиных Иван Александров обратился к Дамаскину: “… как оная церковь постройкою уже окончена и помянутыя два придела как церковным благолепием и святыми иконами украшены, так и прочим потребным для церкви снабжены, почему и следует теперь ко освящению,-и просил: - Означенныя совершившияся приделы на выданных на атласе антиминсах дозволить по чиноположению церковному освятить города Перевоза протоиерею Василию Федорову и о том учинить милостивую резолюцию”.

Просьба была незамедлительно уважена, и третьего сентября 1791 г. В. Федоров уже сообщал в нижегородскую консисторию, что “вышеописанныя приделы минувшего июля 12 и 13 днях на выданных вновь на атласах антиминсах по чиноположению церковному освящены”.

План церкви имеет строго осевое (восток-запад) построение своих составных частей: прямоугольная алтарная абсида(7,823Х4,978 м), круглый главный моленный зал диаметром 8,534 м, вытянутый по оси север-юг объем трапезной с двумя приделами по сторонам (.19,567Х8,534 м), притвор (8,634х8,534 м) и просторная площадка крыльца с восьмиступенным.и всходами с трех сторон. Всего полезной площади в интерьере насчитывалось более трехсот пятидесяти кв. м.

Давая общую оценку архитектурного и объемно-пространственного построения болдинской церкви, мы можем сказать, что это был утилитарно-удобный художественно добротный памятник русского классицизма конца XVIII в. снекоторым налетом < провинциализма> в решении основания здания, как это можно судить по выявленному иконографическому чертежному материалу. Хотя здесь же необходимо отметить его недостаточность, схематизм и, главное, позднее происхождение, когда памятник, возможно, уже пережил существенные потери в своем архитектурно-художественном решении, ибо функционировал около ста пятидесяти лет и за это время, несомненно, неоднократно подновлялся и ремонтировался.

В 1934 году церковь в Б. Болдине как культовая организация была ликвидирована и в течение двух лет стояла закрытой.Восьмого февраля 1936 года на президиуме Б. Болдинского райисполкома слушали ходатайство < граждан села Б. Болдина , Б. Болдинского сельсовета о передаче церкви под культурно-бытовые нужды районного центра>.

Такова вкратце история здания болдинской каменной церкви. Но то, что в трудные послереволюционные было объяснимым, в настоящее время мы можем считать большой потерей, особенно для музея-заповедника, который располагал бы еще одним интересным памятником и архитектурным объектом, связанным не только с именем А. С. Пушкина, но и его предками. Совершенно изменилось бы значение зеркала верхнего пруда и оформлении центра села. У градостроительно-планировочной структуры Б. Болдино появился бы архитектурно-художественный высотный акцент, обогащающий образ районного центра.

Метки:, , ,

Историческая справка о родовом имении А.С. Пушкина

Болдино и земли прилегающие к нему на протяжении 4-х веков принадлежали роду Пушкиных - одному из древнейших дворянских родов России.

В начале восьмидесятых годов ХУI века Иваном Грозным Болдино было пожаловано в поместное владение Евстафию Михайловичу Пушкину, отличившемуся в качестве воеводы при обороне Смоленска от нашествия литовцев в 1580 г., а также при ведении трудных дипломатических переговоров с польским королем Стефаном Баторием.

В 1612 году Иван Федорович Пушкин, участник Нижегородского ополчения Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина, получил в вотчинное владение деревню Болдино Арзамасского уезда. После смерти бездетного Ивана Федоровича Болдино царем Михаилом было пожаловано в вотчину его брату Федору Федоровичу Пушкину за особые заслуги при обороне Москвы от осаждавших ее войск польского королевича Владислава, претендовавшего на царский престол.

С начала ХУШ века болдинской родовой вотчиной владели прямые предки поэта: прапрадед, прадед, дед, а сначала XIX века отец поэта - Сергей Львович Пушкин.

Земледелие, животноводство и уникальный гончарный промысел по производству черной лощеной посуды, являлось основным занятием местного населения.

Барский дом в Болдине - единственный уцелевший подлинный дом, принадлежавший семье Пушкиных. Его особая мемориальная ценность еще и в том, что именно в этом доме произошло “Чудо Болдинской осени 1830 года”.

История усадьбы и пушкинского дома чрезвычайно примечательна. Двадцать четвертого марта 1911 года Совет Министров Российской империи принял постановление за подписью П.А.Столыпина “О приобретении в собственность государства за 30 тыс. рублей, принадлежавшего дворянам Пушкиным, родового имения при селе Болдине Лукояновского уезда Нижегородской губернии мерою в сорок восемь десятин земли с усадьбою, домом, флигелем, в котором жил А.С.Пушкин, портретами поэта и родных”.

18 апреля 1918 года, на сельском сходе, болдинские крестьяне приняли “приговор” /решение/:

“Мы имеем полное делание эту усадьбу, на ней дом с флигелем и другими постройками и Фруктовым садом взять на учет своего Совета, соблюсти, сохранить под своим надзором и на месте сим желательно увековечить память великого поэта /нашего помещика/ А.С.Пушкина, а также ровно день великой русской революции, по обсуждению чего единогласно постановили данную усадьбу, на ней постройки, сад … взять на предохранительный учет…”

Рядом с усадьбой находится каменная церковь Успения, воздвигнутая дедом поэта Львом Александровичем в конце восемнадцатого века и освященная в год рождения А.С.Пушкина при его бабке и крестной матери Ольге Васильевне. Это единственный в России храм, связанный с историей рода Пушкиных. К сожалению, в годы советской власти церковь Успения подверглась разрушению. Однако главная часть храмового здания сохранилась. В настоящее время церковь Успения восстанавливается.

Болдино заняло исключительное место в мире духовно-нравственных ценностей А.С.Пушкина и как “животворящая святыня” его фамильной истории, и как место его вдохновенных творческих трудов.

А.С. Пушкин трижды приезжал в Болдино в 1830, 1833 и 1834 г. г. Здесь создана основная часть пушкинских произведений тридцатых годов: “Повести Белкина”, “Пиковая дама”, “Маленькие трагедии”, последние главы “Евгения Онегина”, поэмы “Медный всадник”, “Домик в Коломне”, “Анджело”, сказки, “История Пугачева”, многие стихотворения - всего более шестидесяти произведений. Особой плодотворностью была отмечена знаменитая Болдинская осень 1830 года - период наивысшего творческого взлета в жизни поэта.

К ста пятидесятилетию со дня рождения А.С.Пушкина, в 1949 году, в селе Большое Болдино был создан Пушкинский музей-заповедник.

Метки:, , , ,

Пушкины и Болдино в XVII веке

Имена Пушкиных - владельцев Болдина семнадцатого века, наиболее древнего периода его истории, в основном известны. Но жизнь их “во плоти” и “деяниях” остается мало изученной. Лишь отдельные факты биографий Пушкиных этого времени вошли в литературу.

Объясняется это, в первую очередь, скудостью источников, во-вторых, сложностью исторического прочтения имеющихся документов. Особо следует отметить трудность идентификации конкретной личности: в актах правительственных приказов нередко называются люди служилого сословия только по имени и фамилии, в то время как одновременно жило, например, Федоров или Иванов Пушкиных сразу несколько человек. В таком случае на помощь исследователю приходит сопоставление других сведений об этих людях: о служебном звании, социальном положении и “профессии” (одни специализировались преимущественно на военной или дипломатической службе, другие в отдельные периоды состояли в штате царского дома и т. д.)

Воссоздать более полную картину исторического развития Болдина и биографию его владельцев в первой половине семнадцатого столетия помогают нами выявленные в архивах страны Писцовая книга Болдина 1621 года. Межевая опись владений села 1624-1626 годов, Переписная книга 1646 года, а также другие акты.

Глава семейства, стольник Федор Семенович Пушкин, в это время был человеком весьма известным и занимал видное место при московском дворе. Еще в 1613 году наряду с другими он подписал грамоту на избрание русским царем Михаила Федоровича Романова, затем от имени русского правительства выдавал в Арзамасе, Новгороде Великом и Юрьеве жалованье государевым служилым людям, в 1615-1616 годах возглавлял Ямской стояичный приказ, постоянно участвовал в официальных церемониях и приемах иностранных послов в Грановитой палате Московского Кремля, в октябре 1624 года с “ближним” боярином Ф. И. Шереметевым во время отъезда царя из столицы оставался воеводой Москвы. Последнее же известие о Федоре Семеновиче относится к январю 1626 года, когда он сопровождал царя при въезде его в столицу, а также участвовал в свадьбе Михаила Федоровича на Евдокие Лукьяновне Стрешневой в составе московских дворян, которые “берегли путь, чтоб между государева коня и царицыных саней не переходил никто. А свечи, и короваи, и фонари несли в церьковь перед Государем”.

Место Федора Семеновича при дворе со временем занял его младший сын Федор Федорович Пушкин, так как старший, Иван Федорович, при защите западного порубежья страны в 1614 году попадет в плен и будет убит “немецкими людьми”.

Иван Федорович Пушкин был бездетным, и оставшееся без владельца Болдино правительство не спешило переоформлять на имя его брата Федора Федоровича. Тому требовалось самостоятельно доказать свои права на нижегородские владения государевой службой. Такой случай представился летом-осенью тысяча шестьсот восемнадцатого года, когда на Россию двинул войска претендент на московский престол, польский королевич Владислав.

В ночь с тридцатого сентября на первое октября 1618 года войска Владислава ринулись на штурм Москвы как раз в районе Тверских ворот, но в ходе ожесточенной многочасовой схватки защитники уничтожили более 3000 поляков и литовцев, “пинарды и всякие преступные умыслы поймали”, а оставшихся отбросили от столицы. Можно полагать, что в этом была немалая заслуга и главного здесь воеводы Федора Федоровича Пушкина. По крайней мере, после заключения в Деулине перемирия с Польшей именно за это Федору Федоровичу было пожаловано в 1619 году Болдино в вотчину.

В 1639 году Федор Федорович Пушкин выехал со специально изготовленными в Пушкарском приказе чертежами для поновления Лихвинских засек. Это было, видимо, последнее им выполненное правительственное поручение. К 1646 году Ф. Ф. Пушкина не стало. Его поместные владения оказались забраны в дворцовое ведомство, а вотчины перешли в совместное владение вдовы Анны и сына Ивана.

В первые годы семнадцатого столетия Болдино было деревней, но к 1621 году, после постройки сельским миром деревянной клетской Михайло-Архангельской церкви, стало именоваться селом. Изначальная же история Болдина теряется в глубокой древности, хотя и сохранившиеся документы проливают свет на возникновение здесь поселения.

Боярином и государевым оружейничим в середине XVII столетия станет Григорий Гаврилович Пушкин, с 1647 по 1653 год именовавшийся нижегородским наместником - представлял в Боярской думе интересы Нижнего Новгорода, служил “ходатаем” за волжский город перед царем Алексеем Михайловичем.

Потребуется не одно десятилетие и смена поколений, чтобы Пушкины вновь завоевали доверительное признание при русском дворе. Но события 1762 года - дворцового переворота Екатерины II, когда артиллерии подполковник Лев Александрович Пушкин останется верным своей присяге Петру III и за это окажется заключенным в крепость, вновь внесут в историю рода негативные коррективы. Это отметил в своей “Родословной” и сам великий поэт :

“Мой дед, когда мятеж поднялся
Средь петергофского двора,
Как Миних, верен оставался
Паденью третьего Петра.
Попали в честь тогда Орловы,
А дед мой в крепость, в карантин.
И присмирел наш род суровый… “

Метки:, ,

Пушкин в Болдино

И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне
Излиться, наконец, свободным проявленьем.
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге.
Минута - и стихи свободно потекут.
(А.С. Пушкин. “Осень”)

Среди многих памятных мест России, связанных с жизнью и творчеством А.С. Пушкина, особенно примечательно Болдино. Это родовое имение Пушкиных в Нижегородской губернии поэт посетил 3 раза: в 1830, 1833 и 1834 годах. В общей сложности Пушкин провел в Болдино не более 5 месяцев. Но именно здесь им были созданы наиболее значительные произведения. Эта удивительная плодотворная работа поэта граничит с чудом, и этот период в творчестве Пушкина получил определение “болдинской осени”.

Первый раз Пушкин приехал в Болдино в сентябре 1830 г. и предполагал пробыть там не более месяца, но был задержан холерным карантином и прожил почти всю осень. За эти три месяца поэт написал более сорока произведений. Среди них: “Повести Белкина”, “Маленькие трагедии”, последние главы романа “Евгений Онегин”, сказки, стихи, множество критических статей и набросков.

Осень 1833 г., после поездки на Урал, поэт снова провел в Болдино. Он писал жене: “Сплю и вижу приехать в Болдино, и там запереться:”. А в другом письме к Наталье Николаевне Пушкин описал свой трудовой день: “Просыпаюсь в 7 часов, пью кофей и лежу до трех часов. (Поэт имел привычку работать в постели - Г.Т.) В 3 часа сажусь верьхом, в пять в ванну и потом обедаю картофелем, да грешневой кашей. До 9 часов - читаю”. За осень 1833 г. Александр Cергеевич написал “Медного всадника”, “Анджело”, “Сказку о мертвой царевне”, “Сказку о рыбаке и рыбке”, “Пиковую даму”, несколько стихотворений, закончил “Историю Пугачева”.

Последний раз поэт приезжал в Болдино осенью 1834 г. по запутанным делам имения и прожил там месяц. Но в этот раз он был настолько утомлен и истерзан душевно, что в середине октября вернулся в Петербург, написав лишь “Сказку о золотом петушке”. В мае 1835 г. в письме к болдинскому управляющему поэт писал: “В июне думаю быть у вас”. Однако намерения поэта не осуществились.

Метки:, ,

Пушкин в Болдине

Пушкин впервые приехал в Болдино, уже переступив порог тридцатилетия - переломную в его сознании возрастную черту. Этот период был для поэта временем сложных переживаний, душевной неустроенности. Многое тревожило его накануне осени 1830 года . . . Все более тяготил постоянный правительственный надзор. Еще в марте Пушкин писал шефу корпуса жандармов Бенкендорфу: «… Малейшие мои поступки вызывают подозрения и недоброжела-гельство … Я ежеминутно чувствую себя накануне несчастья, которого не могу ни предвидеть, ни избежать». В открытую травлю превращались журнальные нападки Булгарина. Литературные критики твердили об упадке таланта но зга. Не случайно в последней, болдинской, главе «Онегина», упомянув современные «альманахи и журналы», Пушкин с грустной иронией заметил:
…Где поученья нам твердят. Где нынче гак меня бранят …
Несмотря на шутливый тон этого замечания, недоброжелательные и откровенно враждебные отзывы о его творчестве, безусловно, действовали на поэта угнетающе.
Подавленного настроения, тревог не рассеивало ожидание грядущих перемен в личной судьбе.
Пушкин сделал предложение юной Наталье Гончаровой и после продолжительной отсрочки, наконец, получил ее согласие. Но отношения с семьей невесты были непрочны, ненадежны. Перед отъездом в Болдино, где он должен был оформить ввод во владение частью села Кистенева, выделенной ему перед женитьбой из отцовского имения, Пушкин рассорился с будущей тещей и уже не был уверен в том, что его хлопоты не напрасны.
Выезжая из Москвы, 31 августа, он писал П. А. Плетневу: «Милый мой, расскажу тебе всё, что у меня на душе: грустно, госка, госка. Жизнь жениха тридцатилетнего хуже 30-ти лет жизни игрока. Дела будущей тещи моей расстроены. Свадьба моя отлагается день ото дня далее. Между тем я хладею, думаю о заботах женатого человека, о прелести холостой жизни. К тому же московские сплетни доходят до ушей невесты и ее матери - отселе размолвки, колкие обиняки, ненадежные примирения . . . Осень подходит. Это любимое мое время -иоровье мое обыкновенно крепнет - пора моих литературных прудов настает -а я должен хлопотать о приданом да о свадьбе, которую сыграем бог весть когда. Все это не очень утешно. Еду в деревню, бог весть, буду ли там иметь время занимат ься и душевное спокойствие, без которого ничего не произведешь. . .»
Путь до Болдина через Муром, Владимир, Арзамас занял около трех дней. 3 сентября поэт был в нижегородской деревне.
В первую же неделю, проведенную здесь, настроение Пушкина меняется. Сельская жизнь с ее неторопливым ритмом и свободои. любимая осень, целительное обаяние деревенской природы действуют на поэта благотворно. В письме тому же Плетневу он делится первыми впечатлениями о Болдине: «Ах, мой милый! что за прелесть здешняя деревня! вообрази: степь да степь; соседей ни души; спи верхом сколько душе угодно, пиши дома сколько вздумается, никто не помешает. Уж я тебе наготовлю всячины, и прозы, и стихов».
Поэт испытывает подъем творческих сил, начинает работать с удивительной быстротой и плодотворностью. Одно ш другим появлякжя произведения различных жанров, в стихах и прозе.

Метки:, ,